йль шагнул к ней и быстро поцеловал ее. Подавленное рыдание обожгло ему
  горло. Он пожал руку г-ну Стангу, который ласково задержал его руку в
  своей и потом быстро выпустил ее. Квейль физически ощущал все
  совершающееся, все, что скрывалось за их сдержанностью, все, что они не
  хотели раскрыть ни перед ним, ни перед самим собой. И необычайно спокойный
  вид Елены, стоящей в шляпе, со сжатыми губами и ясными глазами, не
  шевелясь. И всех троих, близких к изнеможению.
   - До свидания, - обернулся он с порога. - И спасибо. Простите за все.
   - До свидания, Джон, - ответили оба, и он никогда еще не слышал, чтобы
  его называли по имени с таким выражением.
   Он принялся ходить взад и вперед по тротуару. Впервые с тех пор, как
  миновало детство, он плакал без слез. Все произошло так быстро. Чужие
  люди. Видел их всего два-три раза, и вот что получилось. У него не было
  прежней уверенности в себе. Он опять стал думать об Астарисе и Макферсоне,
  объединяя их. Ему хотелось говорить о них, но он знал, что не станет
  говорить об этом ни с кем, даже с Еленой. А Елена еще там, и с нею - вся
  эта тяжесть, свалившаяся на них.
   Почти тотчас же появилась она с двумя чемоданами, которые Квейлю не
  пришло в голову вынести самому. Хикки молча ждал, пока она усядется, а
  Квейль помог ей войти в машину. Теперь она сидела одна на заднем сиденье,
  и Квейль понимал, что неподвижность