- Я работаю в небольшом госпитале за университетом. Там есть вывеска
  Красного Креста, так что найти нетрудно. Но я недолго там пробуду.
   Она остановилась, Квейль молчал, Елена продолжала:
   - Я еду в Янину, в прифронтовую полосу. Но там есть еще девушки в
  госпитале, они будут рады, если вы зайдете. Они вечно говорят о белокурых
  инглизи. Впрочем, вы не белокурый, не такой, как Лоусон. По нем у нас
  девушки сходят с ума.
   - По мне они не будут сходить с ума. Когда вы уезжаете?
   - На следующей неделе. Я очень рада. Стыдно оставаться здесь, когда
  идет война. Здесь мы не чувствуем войны, даже не знаем, на что она похожа.
   - Напрасно вы стремитесь на войну, - сказал Квейль. - Это грязное дело,
  самое грязное, какое только может быть.
   - Я знаю. Я не рисую себе радужных картин. Но война это дело.
   Они вошли в ворота и направились к дому.
   - Я зайду к вам завтра. Можно? - сказал он, пока им отворяли дверь.
   - Приходите в обеденное время. Тогда у нас меньше работы, и я смогу вас
  чем-нибудь угостить.
   Госпожа Стангу открыла дверь, и они вошли.
  
  
  
  4
  
   На другой день ему не пришлось увидеть Елену Стангу. Он никогда не
  знал, будет ли свободен завтра, если только не польет дождь. Он весь день
  дежурил в Фалероне на случай налета. Хикки еще не вернулся из Ларисы, а
  самолет Горелля был в ремонте, - растяжки одной из коробок крыльев
  пострадали от итальянских