многочисленных моторов. Они увидели налево взрывы, потом пламя
  и почувствовали бросок машины от взрыва, когда бомба разорвалась за ними и
  черная земля покраснела, как и черное небо, которое продолжали щупать
  прожекторы. Машина мчалась по пустым улицам, в черной тени, среди
  развалин... Хикки зажег фары, чтобы видеть дорогу, и они проскочили под
  бомбежкой на холм, где было сравнительно безопасно.
   - Стой! - крикнул Квейль. Хикки остановил машину.
   Квейль вышел и стал наблюдать за гаванью. Он увидел пламя и бомбы,
  падающие на то самое место, где прежде стоял пароход, и вокруг этого
  места. Парохода не было видно. Только бомбы.
   - Кажется, ушел, - крикнул Хикки, перекрывая грохот зениток и
  трассирующих снарядов, рвущихся к маленьким самолетам с крыльями,
  застывшими в лучах прожекторов. Они снова сели в машину и поехали.
  
  
  
  31
  
   В городе не было ничего, кроме бомбежки и чувства гибели. Госпитали
  быстро наполнялись ранеными, и доктор Андерсон не выходил из госпиталя. В
  городе не было другого движения, кроме движения автомобилей с ранеными. И
  вместе с усиленной эвакуацией опять началась сумятица. Ночью через город
  прошли воинские части. Страх перед пятой колонной и парашютистами на время
  утих, так как в городе скопилось много австралийцев и новозеландцев. Но
  они эвакуировались на юг, и снова воцарились тишина и страх.
   Появились "Бленхеймы"