ь. Я умею заставить их летать. А вы лучше
  всех летаете на них.
   - Вы сами хорошо летаете.
   - Только как ремесленник, - возразил Кроутер.
   Квейля удивили его твердость и здравый смысл. Они напомнили ему
  Макферсона.
   - Вот о Хикки этого не скажешь, - заметил Квейль.
   - Да. А я - другое дело. Вы знаете, это Хикки выучил меня летать.
   - Нет. Я не знал.
   - Ну да. Он тогда обучал новичков летному делу. Он обычно накрывал
  кабину капюшоном и заставлял меня проделывать сложные фигуры, полагаясь
  только на ручку. Он учил нас руководствоваться приборами, а не
  собственными ощущениями. Вот почему и вас он считает хорошим летчиком, -
  сказал Кроутер.
   - И сам он поэтому хороший летчик, - прибавил Квейль.
   - Вы оба, вероятно, последние мастера высшего пилотажа. Когда
  "Гладиаторы" сойдут со сцены, больше не будет настоящих воздушных
  поединков. На "Харрикейнах" и "Спитфайрах" все сводится к сохранению
  строя. И это жаль.
   - Да. Когда здесь все кончится, мы, кажется, перейдем на "Харрикейны".
   - А это уж совсем не для меня, - заявил Кроутер. - На этих я могу
  летать, потому что знаю их, как свои пять пальцев. А "Харрикейны" я плохо
  знаю.
   - И я тоже, - сказал Квейль, и это была правда.
   Они подошли к жилым помещениям, и Кроутер пошел переодеться.
   - Большое спасибо! - крикнул ему вслед Квейль.
   - Не за что. Всегда рад, - ответил