уселись
  в кабину. Тэп велел шоферу отвезти их в Суда-Бэй и подождать там.
  Стрекотанье мотора огласило тихие пыльные дороги в окрестностях Кании,
  которая оказалась не такой белой вблизи. Потом они пересекли подъем,
  ведущий к изогнутой подковой бухте с бетонными доками, полной лодок
  гаванью, солдатами на берегу и деловито хлопочущими людьми под жаркими
  лучами солнца.
   - Это вроде лагеря, - сказал Тэп, когда грузовик свернул с
  асфальтированного шоссе на проселок, проложенный по краснозему к оливковой
  роще. Грузовик остановился у врытого в землю некрашеного столба. Тут стоял
  часовой, и они предъявили документы.
   - Отсюда пойдем пешком, - сказал Тэп. - Дальше запрещено пользоваться
  транспортом. Опасность бомбежек.
   - Что они говорили, когда отказывались принять ее в лагерь?
   - Они говорили только, что она не англичанка, - ответил Тэп.
   - А где остальные греки?
   - Их отправили в другой лагерь. Старый амбар или что-то в этом роде.
   - Это мы умеем, - тихо сказал Квейль.
   - Что?
   - Ничего.
   Они шли теперь по краснозему к видневшейся невдалеке оливковой роще.
  Жидкая листва отбрасывала на землю сеть теневых пятен, и при каждом порыве
  ветра цвет почвы менялся. Скоро из тени выступили квадратные палатки
  лагеря. Они были беспорядочно разбросаны под более высокими оливами,
  рассеянными по всей роще. Среди палаток бродили женщины.