йно.
   - Да. Ты занимаешь одна всю палатку?
   Елене хотелось посмеяться над его новой неловкостью. Но она заметила
  усталость в его глазах и морщины на лбу. Она пристально взглянула на его
  черное лицо и подумала, не болит ли оно, так как кожа по краям ссадин
  набухла.
   - Нет. Там еще одна англичанка.
   - Что у меня на лице? - спросил он, заметив ее взгляд.
   - Ничего. Не болит?
   - Нет. А что?
   - Мне кажется, струпья скоро спадут. Похоже на то.
   Он поднес руку к лицу и стал ощупывать струпья. Она удержала его:
   - У тебя руки грязные. Не надо.
   - Красивое зрелище, а?
   - Теперь ты сам начинаешь беспокоиться?
   Он улыбнулся, и она опять заметила в его глазах усталость.
   - Погоди. Я сейчас принесу что-нибудь постелить, и мы сядем на солнце.
   Она сходила в палатку, принесла одеяло и расстелила его на земле.
   - Там все кончено? - тихо спросила она, когда они сели.
   - В Греции?
   - Да.
   - Думаю, теперь кончено. Эвакуация, наверное, еще продолжается.
   - И немцы всех выпустят?
   - Не знаю. Не думаю.
   - А что будет дальше?
   - Здесь ничего особенного. Но, может быть, они вторгнутся в Англию.
  Может быть.
   - Ты думаешь, они могут завоевать Англию?
   - Нет.
   Квейль лежал на одеяле. Вдруг он встал, потому что солнце было уже
  низко и тени перебегали по ним.
   - Давай походим, - сказал он.
   Она поднялась, и они пошли по краснозему, в уютной тени.