ну, и она несла
  его куртку. Он карабкался по скалам и не поддерживал ее, так как она
  взбиралась вверх так же проворно, как и он. Наверху почва была темная, и
  скалы поросли мягкой травой. Наконец они остановились. Он взял у нее из
  рук свою куртку и расстелил для нее. Они легли. Елена не стала поправлять
  юбку, которая приподнялась, обнажив ее ноги. Она скинула сандалии.
   - Это, должно быть, странно, когда нет солнца.
   Он промолчал.
   - Неужели там никогда нет солнца?
   Она повторила вопрос, желая заставить его говорить об этом.
   - Где?
   - У тебя на родине.
   - Иногда бывает. Но нет такой жары.
   - Там будут недовольны, что я гречанка? Англичане такие смешные.
   - Может быть. Но мы ведь пока здесь. Это слишком далеко, чтобы стоило
  беспокоиться.
   Она закинула руки за голову и подставила лицо под солнечные лучи.
   - Ты сможешь вернуться в университет после войны?
   Ей хотелось расспросить его как следует. Хотелось установить близость,
  которая должна быть между ними.
   - Не знаю.
   Глаза его были открыты. Он молчал в раздумье. Он думал: я хотел бы
  рассказать Елене обо всем сложном, что есть во мне. Но не могу рассказать,
  потому что не умею говорить; получится сбивчиво и сентиментально. Я хотел
  бы рассказать ей и хотел бы, чтобы она рассказала мне о себе, но она не
  хочет по той же причине.
   - Я хотел бы вернуться, - начал он, пытаясь приступить к разговору.