. -
  Хотел бы, но чтобы было по-другому. Я хотел бы, да... Но...
   Он запнулся, потому что ему хотелось сказать больше, объяснить, что ему
  хочется чисто физического чувства удовлетворения, какое бывает, когда
  делаешь настоящее дело, а это все не настоящее. Но он не мог выразить
  этого.
   - Я понимаю, - сказала она.
   Но она понимала, что лишь смутно улавливает его чувства, и хотела знать
  больше.
   - Ты хочешь, чтобы не было пустоты... - сказала она.
   - Может быть, - ответил он. И продолжал: - Может быть, все было бы
  иначе, если бы... - Он остановился, потом очень осторожно прибавил. - Если
  бы ты была со мной.
   Она кивнула. Она понимала, что он хочет сказать что-то еще.
   Она сама хотела сказать больше. Но понимала, что этого нельзя делать,
  потому что он должен прокладывать путь. Ей хотелось говорить о том, как
  оба они воспринимают все. Но ей мешало его нежелание говорить обычными
  словами. Он отверг бы обычные выражения, потому что боялся их и относился
  к ним недоверчиво, а она только ими и владела по-английски. Она теперь
  обнаружила это. Даже для того, чтобы побеседовать содержательно о самых
  простых фактах, ей пришлось бы говорить обиняками, избегая словесных
  штампов, к которым он относился недоверчиво. И все-таки ей хотелось
  сказать побольше, узнать еще что-нибудь о них обоих.
   - Мы слишком мало спорим, - торопливо сказала она.
   Он засмеялся,