жалеет, что не может внутренне дать себе волю
  так, чтобы они могли поспорить и потолковать о реальных фактах и событиях,
  о войне, народе, смерти, революции, о том, что происходит, о том, что он
  хочет уяснить себе и как думает действовать сам. Но он боялся даже самых
  этих слов.
   - Я сама не очень владею этим искусством, - ответила она.
   Она думала о том же, что и он, почти в той же последовательности, с тою
  разницей, что ей хотелось рассказать, как действовали ее отец и брат, и
  каких держались взглядов, и каких взглядов держится она сама на жизнь, на
  историю, на все события.
   Тут она увидела, что оба они сделали попытку проникнуть в душу друг
  друга и попытка эта потерпела неудачу. Безнадежную, позорную, неудачу.
   Тогда она умолкла.
   Квейль снова растянулся на земле, продолжая размышлять об этом.
   Когда солнце спряталось за гору, они спустились вниз по
  асфальтированному шоссе. Квейль надел куртку, так как холодный морской
  ветер проник в оливковую рощу.
   Они шли молча.
   - Я разузнаю, какие будут возможности уехать в ближайшие дни, - сказал
  он.
   Елена не стала спорить, но решила, что никуда не поедет без него. Она
  смутно понимала, что в Египте они снова попадут в обстановку войны. Здесь
  на какой-то срок установилось затишье, позволяющее жить сносно, без
  потрясений. Чем дольше они смогут здесь остаться, тем будет лучше для них
  обоих. Она не