была маленькая; в ней стояла низкая двуспальная самодельная
  кровать, покрытая сшитым из лоскутков одеялом. Кроме кровати, были два
  столика и деревянный стул. Низкий потолок спускался к маленькому окну,
  через которое тускло светило солнце.
   - Очень хорошо, - сказал Квейль, когда они вышли.
   - Ты можешь приезжать иногда? - как бы невзначай спросила Елена.
   - Думаю, что да, - ответил он. - Буду как-нибудь вырываться.
   - Вот не знаю, как с питанием, - продолжала Елена. - Я думаю, придется
  столоваться здесь, если ты ничего не имеешь против. Мяса у них нет совсем.
   Квейль подошел к колодцу и сорвал с дерева спелый гранат.
   - Думаю, что проживу и без мяса.
   Он сорвал еще несколько плодов по дороге к палатке, разгрыз мягкие
  косточки и заел их горечь сладкой мякотью.
   Взяв в палатке оба чемодана, он перенес их в новое помещение,
  насвистывая "Мне дела нет ни до кого". На ходу он несколько раз подкинул
  ногой попавшийся ему на дороге комок земли и улыбнулся Елене, которая
  наблюдала за ним. И она поняла, что поступила правильно, и почувствовала
  себя счастливой.
  
  
  
  36
  
   Жизнь их потекла ровно, хотя и не вполне упорядочение. В те вечера,
  когда Квейлю удавалось побыть дома, они беззаботно наслаждались своей
  близостью, Хозяин дома был не очень доволен, узнав, что Квейль англичанин.
  Раньше он хозяйничал в оливковой роще в качестве управляющего.