гда можно было бы ставить
  самолеты под деревья, - сказал командир эскадрильи "Бленхеймов".
   - Мы целый месяц просим у пехотного штаба солдат для этого, - вмешался
  офицер. - Но у них нет времени.
   - Это надо сделать, - сказал Тэп. - Ведь если что-нибудь начнется, так
  это наш единственный аэродром. Надолго ли хватит самолетов, если нет
  маскировки.
   Все относились к только что пережитой бомбежке, как к чему-то вроде
  утренней уборки, которая кончилась - и нечего о ней толковать, и пора
  завтракать, и, что бы там ни было впереди, надо позавтракать как следует.
  Но Квейль полагал, что сейчас не до завтрака. Он знал, что что-то должно
  произойти, и вдруг до слуха его донесся пронзительный вой сирен,
  возвещавших воздушную тревогу, и он вместе со всеми вышел из палатки. При
  виде большого отряда бомбардировщиков, приближающегося с запада, офицеры
  опять поспешили вверх по камням к щелям. Квейль понимал, что подняться в
  воздух ему не удастся. "Бленхеймы" уже были в воздухе и скрылись из виду,
  а он опоздал: группа немецких самолетов шла прямо над аэродромом.
  Откуда-то открыли огонь тяжелые 3,7-дюймовые зенитки, и за самолетами
  гнались белые дымки. Затрещали пулеметные очереди, и Квейль увидел, как
  трассирующие пули чертят пространство, не долетая до самолетов, которые
  шли над аэродромом в правильном строю. Блеснули на солнце падающие
  беспорядочными