очными пачками бомбы, и раздались оглушительные взрывы, потом еще,
  все больше и больше, и в конце концов отдельные взрывы слились, и как для
  слуха, так и для глаза все смешалось в общий хаос.
   Это продолжалось весь день. Только раз был перерыв, длившийся более
  получаса. Аэродром бомбили дважды две группы "Мессершмиттов", причем один
  из них был сбит метким перекрестным огнем расставленных по всему аэродрому
  пулеметов. Раз "Бленхеймы" сделали попытку приземлиться, но не смогли и
  были вынуждены оставаться в воздухе, пока у них не иссяк бензин: тогда они
  прорвались, но подняться уже не могли. Бомбежка не дала им времени
  заправиться, да и склад горючего был охвачен огнем.
   Ночь принесла некоторое облегчение; люди вышли из щелей, и им удалось
  поесть. Квейль удивлялся своему "Гладиатору": он по-прежнему стоял на краю
  площадки невредимый.
   Теперь уже всех охватила тревога.
   - Это начало каких-то событий, - сказал Тэп, когда они уселись за чай в
  темной палатке, не зажигая огня из боязни налета.
   - То же самое они устроили и в Суда-Бэй, - заметил Квейль.
   - Они громят весь остров, - сказал входя диспетчер.
   - Какая цель? - спросил Квейля Тэп.
   Квейль обернулся на звук его голоса. В воздухе еще стоял запах
  взрывчатки, и Квейль чувствовал ее привкус даже в чае.
   - Кто знает. Возможно, вторжение.
   - Нелегко будет вторгнуться на остров.
   Диспетчер объявил, что им