ашютистов, как некоторые парашюты загораются
  и огонь охватывает их; и как человеческая фигура, камнем упав на землю,
  мгновенно превращается в комок черной грязи. Дважды случилось так, что
  парашютист опустился между ними и площадкой, и Квейль успел заметить
  мундир и очки на лице немца, ленту патронов на шее и высокие сапоги,
  усилия отстегнуть парашют тотчас же после приземления и вслед затем
  прекращение всех усилий: после того как раздавался треск винтовки, человек
  вздрагивал и уже лежал неподвижно.
   После того как спустилась последняя группа и белые пятна усеяли всю
  площадку и повисли на деревьях, Квейль увидел, как некоторые парашютисты
  бросились к укрытиям, но ни один не добежал, так как пулеметный огонь
  скосил и рассеял их.
   - Ничего у них не выйдет, - опять крикнул Тэп.
   Оба молчали, глядя то в одну, то в другую сторону; то на убитых, то на
  бегущих.
   - Где же остальные? - спросил Квейль.
   - Двинулись на Канию. А вот и планеры.
   Квейль увидел нестройную группу планеров, которые приближались широкими
  кругами, наклонив носы и надвигаясь медленно, в то время как трассирующие
  пули рвались к ним, не достигая цели. Он обратил внимание на снижающуюся
  группу трехмоторных "Юнкерсов".
   - Кажется, они хотят посадить планеры.
   - Они разобьют их о скалы.
   Два "Юнкерса" совсем было снизились, но выравнялись над пространством,
  которое было почти сплошь