Хикки и удивлялся его молодости. Потом вспомнил о Елене, но
  постарался не думать о ней, потому что она не имела отношения к тому, что
  происходило вокруг, а ему нельзя было отвлекаться. И он стал искать в лице
  младшего Хикки черты сходства с братом.
   - Жаль, что мне не удалось спасти ничего из его снаряжения, - сказал он
  юноше.
   - Ну, что вы!
   - У меня было кое-что из его вещей. Но все пропало.
   - Может быть, так даже лучше.
   - Пожалуй.
   - Я так рад, что познакомился с вами, - сказал юноша.
   - Да. Нам надо познакомиться поближе.
   На этом разговор кончился.
   Квейлю было ясно, что теперь, когда "Бленхеймы" здесь, ему трудно будет
  что-нибудь сделать для Елены. Он понимал, что у него остается только одна
  возможность: поехать, чтобы забрать ее либо убедиться, что с ней ничего не
  случилось или что она может уехать. Но теперь он должен сидеть здесь и
  ждать приказаний. И ничего не попишешь.
   Наступила тишина, нарушаемая только беглым пулеметным огнем да взрывами
  бомб, доносящимися издали, со стороны Кании и Суда-Бэй. Так продолжалось
  весь день. В этом затишье таилась угроза, но к вечеру бомбежка в той
  стороне усилилась и слилась в непрерывный гром. Квейль слышал, как Манн
  сказал, что в Суда-Бэй настоящий ад, а вокруг Кании почти замкнулось
  кольцо парашютистов. Вечер прошел в томительном ожидании. Квейль решил,
  как только стемнеет, отправиться в Суда-Бэй.