терянным.
   Он представил себе Елену в новой местности, в какой - он сам не мог бы
  сказать. Он видел ее то в сандалиях, то с двумя фибровыми чемоданами в
  руках, шагающей среди других женщин, то во власти немецких парашютистов,
  которые ее расстреливают. Он ни в чем не был уверен я сам не знал, идти ли
  ему обратно, или подождать, чтобы затем двинуться дальше вдоль побережья,
  и задавал себе вопрос, можно ли надеяться, что вторжение кончится
  неудачей.
   Сев на грузовик, отправлявшийся из Суда-Бэй, он вернулся на аэродром. К
  тому времени уже почти совсем рассвело, и, входя в лес, он опять услышал
  бомбежку.
   Арнольд сидел в темноте за квадратным столом перед палаткой. Возле него
  стоял часовой. Он окликнул Квейля.
   - Это я, - сказал Квейль.
   - Нашли ее? - спросил Арнольд.
   - Нет. Как штаб? Отрезан?
   - Отрезан. Чуть не с двух часов вчерашнего дня.
   Квейль вошел в палатку. Он лег на пол и накрылся одной из лежавших тут
  же шинелей. В палатке спало еще человек пять.
   Не успел он закрыть глаза, как уже проснулся. Брезжил рассвет. Началась
  бомбежка, и люди выбежали из палатки. Он побежал за ними ко рву. Пока он
  бежал, налетели "Хейнкели". Он прыгнул в ров в тот самый момент, как
  первый "Хейнкель" нырнул и устремился, казалось, прямо на него. Услышав
  треск пулемета, Квейль лег, не зная, откуда стрельба: с самолета или из
  рва, где стоял пулемет "Брена". Он несколько