д ним врезались в землю.
  Среди всего этого безумия он не прекращал пулеметного огня, и всякий раз,
  как в его прицел попадал "Юнкере" или планер, он с воплем нажимал гашетку.
  Скользнув вдоль края площадки, он набрал высоту. Площадка под ним пестрела
  парашютистами, планерами, обломками "Юнкерсов", бегущими людьми, сеткой
  пулеметного огня.
   Квейль успел окинуть взглядом все это, увертываясь от "Юнкерсов" и
  расходуя на них весь свой запас пулеметных лент. Он истратил его прежде,
  чем все это исчезло из виду.
   Машинально он взял курс на Мерса-Матру на египетском побережье.
  Оглянувшись, он увидел, что туча белых парашютистов, и поле в воронках, и
  весь этот хаос уже исчезают за горой. И понял, что все кончено. Понял, что
  немцы захватили остров. Все понял, поднимаясь ввысь.
   Справа появились "Мессершмитты". Квейль поднялся еще выше и дал полный
  газ. Он был не в силах думать ни о чем больше, кроме как о том, что все
  кончено. Все. Он спас "Гладиатор", эту проклятую машину. А все остальное
  погибло. И весь мир может теперь погибнуть. Ничего не осталось. Ничего.
  
  
  
  38
  
   Он испробовал все средства. В Каире он сидел в квадратной канцелярии
  американской дипломатической миссии, добиваясь, чтобы там приняли меры к
  розыску Елены. Меры принимались, но результат был всегда один и тот же:
  сведений никаких нет, но может быть, что-нибудь удастся узнать в ближайшее
  время. Он сидел