о дороге им
  попалось старое такси. Елена объяснила шоферу по-гречески, куда ехать, тот
  стукнул по счетчику, и они покатили. По мокрым белесовато-черным улицам
  они выехали на Кефисское шоссе, и Пентеликонские горы, темные, уходящие в
  необозримую высь, вдруг выросли перед ними, словно они ехали прямо на
  стену гор.
   Одной рукой Квейль обнял Елену, другой схватил ее за руку.
   - Не надо здесь. Пожалуйста, - тихо сказала она. - Не здесь.
   Он отнял руки и отодвинулся в угол. Она наклонилась к нему и ласково
  сняла с него пилотку. Этот жест говорил о дружеском расположении, а вовсе
  не об отказе. Все же он чувствовал себя неловко после полученного отпора.
   - Я охочусь на территории Лоусона? - деловито спросил он.
   - Молчите! Не говорите глупостей. Я не территория. А если бы и была, то
  не принадлежала бы Лоусону.
   Она положила его пилотку рядом с собой и взяла его за руку, но не
  придвигалась и сидела молча, пока старое такси громыхало по шоссе,
  подпрыгивая на выбоинах. Она остановила такси далеко от дома. Они вышли, и
  она кивнула Квейлю, чтобы он расплатился с шофером. Когда такси отъехало,
  она сказала:
   - Мы найдем потом другое для вас. А сейчас мы можем пройтись. Незачем
  посвящать шоферов в свои дела, - это неосторожно.
   Когда они проходили по грязной немощеной тропинке, Квейль взял ее под
  руку. Их пальцы сплелись, и обоим стало тепло.
   - Почему вы не сможете