видеться со мной? - спросила она.
   - А для вас это имеет значение?
   - Да, - сказала она. - Но если нельзя говорить, то не надо. Так будет
  лучше.
   - Я хочу точно знать, где вы будете находиться, - сказал он.
   - Вы можете писать мне по адресу Красного Креста. Только просите
  кого-нибудь написать вам адрес по-гречески.
   - Но ведь вы уезжаете из Афин. Когда вы едете?
   - Я думаю, на следующей неделе, - сказала она.
   - А там, в этом новом месте, смогу я вас там отыскать?
   - В Янине? Да. Помните - Янина. Янина.
   - Не забуду, - сказал он.
   Он потянул ее за руку и остановился. Потом повернул ее лицом к себе и
  поцеловал в губы. Она не оттолкнула его. Ее жаркие губы были крепко сжаты.
  Он забыл все на свете. Он чувствовал только, как горит его лицо и как по
  всему телу разливается теплота этой девушки.
   Он оторвался от нее, и они медленно пошли дальше. Он молчал. Молчал,
  так как знал, что всякие слова неуместны. А он чувствовал, что не хочет
  позволять себе с ней ничего неуместного.
   - Это глупо, - сказала она.
   - Ничуть не глупо, - возразил он.
   - Вы уедете. Я уеду. А мы вот что делаем.
   - Ничуть не глупо. Мы будем видеться.
   Ему не хотелось говорить.
   - Не в этом дело, а в том, что впереди ничего нет.
   - Почему нет?
   Квейль хотел снова обнять ее, но она не остановилась.
   - Потому, что все это слишком сложно, - сказала она. - И потому, что вы
  уедете.