л к узловой станции близ
  Александрии, и Квейль выкинул свой чемодан в окно, на высушенную солнцем
  пыльную платформу. Ему понравился открытый характер местности; это было
  уже начало пустыни; солнце освещало сухой песок. Его глаз отметил бодрящую
  картину движения и деятельности и подтянутый вид людей, ожидающих отправки
  на фронт. Он всматривался в них, проходя мимо. Очевидно, они ни разу не
  были в деле, и среди них царило сдержанное веселье. Поезда на фронт еще не
  было, и Квейль в ожидании уселся на свой чемодан. Поезд, с которым он
  приехал, ушел в Александрию. Квейль стал разглядывать небольшую группу
  поблизости. Видимо, это были офицеры из скопившихся на станции эшелонов:
  полковник, три майора и элегантный молодой капитан. У каждого на запястье,
  на кожаном ремешке, висела длинная белая хлопушка для мух. На полковнике и
  молодом капитане были франтовские замшевые башмаки, элегантные
  диагоналевые трусы и куртки с короткими рукавами. У полковника на
  воротнике были красные нашивки - отличительный знак штабного офицера.
  Офицеры вели между собой церемонную беседу, и Квейль задавал себе вопрос,
  за каким чертом они едут по железной дороге, а не в штабной машине. И
  невольно он почувствовал к ним ту же презрительную антипатию, которую
  внушали ему подобные молодчики в Каире.
   Вдруг он услышал шум на противоположной платформе и увидел кучку
  каких-то