о солдат в темно-коричневой форме; громко разговаривая и смеясь,
  они протискивались через узкий турникет на платформу, пока не заполнили ее
  своими сухопарыми фигурами. Они были одеты в грубошерстную солдатскую
  форму греческой армии, и на голове у них были смешные бескозырки или
  запачканные стальные шлемы. Большинство было небрито, в измятых, грязных
  мундирах и плохих, стоптанных башмаках. У некоторых на плечи было накинуто
  одеяло, другие небрежно держали в руках котелок, у третьих висела на шее
  запасная пара ботинок. Они производили впечатление толпы оборванцев, и
  Квейль догадался, что они принадлежат к числу тех немногих греков, которым
  удалось бежать из Греции или с Крита.
   Он глядел на них с симпатией, радуясь, что они идут как попало,
  нестройной толпой, представляя резкий контраст с окружающими их
  аккуратными, легко одетыми английскими частями. Греки понравились Квейлю.
  Их грязные, небритые физиономии были обращены в его сторону; они с
  любопытством рассматривали отделенное от них рельсовыми путями скопление
  подтянутых английских солдат. Они стали что-то кричать англичанам, но те
  не обращали на них внимания. Квейль услышал, как один из майоров сказал:
   - Ну и сброд...
   Капитан куда-то ушел. Оба майора и полковник стояли и смотрели на
  греков.
   - Кто это? - спросил полковник.
   - Греки или что-то в этом роде, - ответил тот из майоров,