рошее обмундирование. А как кормят! Мы эвакуировались на
  Кипр. И были все время там.
   Квейль засмеялся при виде жеста, с каким Георгиос произнес слово
  "кормят": грек показал, как разбухает живот от еды, и, если не слышать его
  слов, этот жест мог показаться циничным. Как раз в этот момент по
  ступенькам поднялся английский офицер, явившийся с противоположной
  платформы. Он направился к полковнику, но, увидев беседующего с Квейлем
  Георгиоса, остановился. Ткнув его в плечо рукояткой своей хлопушки, он
  спросил:
   - Что вы здесь делаете?
   Изумленный неожиданным прикосновением, Георгиос резко обернулся. Он
  поглядел на офицера в упор, не поняв сразу, в чем дело.
   - Вы из той части. Ступайте к себе, - сказал офицер.
   Квейль окинул его взглядом. Георгиос переступил с ноги на ногу и
  непринужденно, с достоинством выпрямился.
   - Оставьте его. Он никому не мешает, - сказал Квейль офицеру.
   - Ему здесь нечего делать. С ними трудней, чем со стадом козлят.
   - Я пришел поговорить с приятелем, - спокойно произнес Георгиос.
   - Он вам не мешает? - спросил офицер Квейля.
   - Мы с ним старые друзья, - ответил Квейль, все более раздражаясь.
   Офицер растерялся. Он не знал, как к этому отнестись. Пристально
  взглянув на Квейля, он круто повернулся и пошел к полковнику.
   - Мне очень неприятно, что так вышло, - обратился Квейль к Георгиосу.
  Он чувствовал