охочут. Он понял, что именно благодаря здравому смыслу
  Георгиоса и остальных он опять может делать свое прежнее дело. Мысль о них
  поможет ему справиться с чувством безнадежности, которое он испытывал,
  когда с отвращением думал о сидящих наверху бездарностях.
   Квейль и Георгиос обменялись крепким рукопожатием. В это время подошел
  с пыхтеньем поезд, в котором должен был ехать Квейль, и на прощанье им
  пришлось кричать, чтобы слышать друг друга.
   - Я страшно рад, что встретил вас, - крикнул Георгиос.
   - Я тоже, - ответил Квейль.
   Они еще раз протянули друг другу руки.
   - Всего, Георгиос!
   - Всего...
   Георгиос взглянул на газетный обрывок, где Квейль записал свое имя, и
  прибавил:
   - Всего, Джон!
   И ласково улыбнулся.
   Квейль посмотрел вслед пробирающемуся через пути Георгиосу, потом
  поднял свой тяжелый чемодан и пошел садиться. Вагон быстро наполнялся.
  Квейль еще раз почувствовал раздражение, когда увидел за окном полковника
  и трех майоров, за которыми пятеро солдат тащили объемистый багаж. Они
  заняли два специально для них оставленных купе. До Квейля донесся деланный
  смех молодого капитана, заглушенный резким свистком паровоза и грохотом
  тронувшегося поезда, который повез их в пустыню.
  
  
  
  41
  
   В то время как поезд медленно тащился среди песков, Квейль с
  удовольствием вспоминал о встрече с Георгиосом. Он снова ярко представил
  себе