дороге, потом поднялась по откосу и повернула
  на юг, к Бир-Кенайе. Наконец она остановилась перед квадратным деревянным
  строением. Шофер сказал, что это оперативная часть, что там находится
  командир эскадрильи и что он, шофер, отвезет вещи Квейля в палатку. При
  этом он указал на одну из палаток на другом конце площадки. На площадке
  стояло десятка полтора "Харрикейнов" и небольшая автоцистерна.
   Квейль вошел в помещение. Там сидели несколько писарей и офицер с тремя
  нашивками на рукаве и орденской ленточкой на рубашке, что заставило Квейля
  улыбнуться.
   - Я Квейль, - сказал он и вручил командиру эскадрильи приказ о своем
  назначении.
   - Хэлло, Квейль, - ответил командир, протягивая руку. - Моя фамилия
  Скотт, - прибавил он.
   - Очень рад, - сухо сказал Квейль.
   Командир встал и развернул бумагу. Потом положил ее в одну из
  проволочных корзинок и вышел из-за своего некрашеного стола.
   - Я отведу вас в столовую. Наши почти все сейчас там, - сказал он.
   Пока они шли к другому деревянному строению, выкрашенному под ржавый
  цвет пустыни, Скотт расспрашивал Квейля о Крите, и Квейль односложно
  отвечал ему. Они вошли в квадратное помещение, пол которого был покрыт
  линолеумом, и девять или десять летчиков, сидевших за газетой или стоявших
  у некрашеной стойки, подняли на них глаза.
   Командир официально познакомил Квейля по очереди с каждым из них,
  назвав