тветил он.
   - Да, - ответил Квейль и снял шлем. - Когда мы эвакуировались, они
  уходили в горы.
   Квейль поглядел на простодушное лицо собеседника, в котором читалась
  безусловная порядочность. Он был доволен, что заговорил с Гореллем, хоть
  тот и не может понять его мысль. А впрочем, почему бы и нет? И Квейль,
  отбросив свое первоначальное предположение, сказал:
   - Они знают, в чем смысл всего происходящего.
   И с удивлением услышал задорный ответ:
   - Конечно, знают.
   Квейль отважился на следующий шаг:
   - Они вносят ясность в вопрос.
   - А именно?
   - Глядя на них, начинаешь чувствовать отвращение кое к кому из наших.
   Квейлю приходилось нелегко, но старое нахлынуло на него с прежней
  силой, а надеяться на юношу, ждать, что тот подскажет ему нужные слова, он
  не мог.
   Горелль отделался добродушным замечанием:
   - Всюду есть и хорошее и дурное. Дело не в том, грек ты или не грек.
   - Верно, - согласился Квейль. - Но они разбираются лучше нас.
   - И тоже делают ошибки. Но они мне нравятся.
   Квейль не решался верить, что в простых словах Горелля содержится намек
  на что-то большее и что юноша говорит так из осторожности.
   - Хороший народ, - подтвердил Квейль и стал ждать, что будет дальше.
   - Ты знаешь, - смеясь сказал Горелль, - они по существу похожи на нас.
   - Но они лучше нас знают, что делают.
   Говоря это, Квейль отдавал себе отчет, что беседа достигла