восте у
  "Мессершмитта". "Мессершмитт", развивая отчаянную скорость, наклонил нос и
  прямо пошел вниз. Но Квейль, атакуя с борта, быстро вышел ему наперерез. И
  в тот момент, когда "Мессершмитт" выровнялся, палец Квейля уже был на
  спуске. Квейль преследовал врага, пока не отогнал его на достаточное
  расстояние и не убедился, что "Мессершмитт" поврежден. Тогда он снова
  набрал высоту и окинул взглядом пространство.
   Он увидел, что к одному "Харрикейну" пристроился в хвост "Мессершмитт".
  Квейль набрал высоту, чтобы встретиться с врагом, когда тот будет ближе.
  Поймав в прицел белое брюхо вражеской машины, он выпустил в него целый
  сноп белого металла. У него на глазах машина стала разваливаться в
  воздухе. Он видел, как от нее отлетают отдельные части и как из нее
  вырвался огромный клуб черного дыма. Весь этот клубок обрушился прямо на
  Квейля, так что он невольно наклонил голову. Он тотчас же поднял ее опять.
  Но уже было поздно.
   Это было делом мгновенья. Четверть секунды, пока голова его была
  наклонена, решила все. Внезапно прямо перед ним вырос "Мессершмитт".
   Квейль знал, что ничего уже нельзя предотвратить. Рев обоих самолетов
  слился в сплошной вой. Он знал, что ничего уже нельзя предотвратить, но
  все же дико вскрикнув, рванул ручку. Он несся прямо на "Мессершмитт". Два
  мощных мотора рвались навстречу друг другу, два гоночных автомобиля на
  треке,