с. Он понял все. О, господи, да что ж это
  такое! Елена, ребенок... Дожить!.. Встать на сиденье, прыгнуть. Все в
  этом... Ребенок, Елена... Встать, скорее, скорее, вот оно, встать, дожить,
  черт, вот оно, вот оно, вот...
   Они рвались навстречу друг другу. Горелль взглянул вниз и увидел. Он
  увидел неотвратимое. Он услышал бешеный, раздирающий уши вой и
  почувствовал все так, как будто это происходило с ним. Он увидел
  оторванные куски, темный клубок в небе.
   Квейль видел, как на него рушится черная масса. Мысли его закружились,
  как смерч, но не простой, а разметающийся на вершине множеством спиралей.
  Бешеный бег вперед, сверхчеловеческое напряжение, скорость, неотвратимое,
  уцелеть, Елена, только бы уцелеть, и быстрый рывок головы кверху, и
  чудовищный бег вперед, и его собственный дикий вскрик.
   Горелль увидел желто-зеленое пламя и разлетающиеся части. Взметнувшийся
  в небо огромный черный столб взрыва. Черный столб - и полнейшая пустота.
  Он весь превратился в зрение, стараясь поймать глазами белые вспышки
  парашютов. Их ждали все. Пилоты "Мессершмиттов" и "Харрикейнов" были в эту
  минуту одно. Все они ждали белых вспышек парашютов. Все.
   Но вспышек не было. Ни той, ни другой. Ни одной.
   Только белое облако стояло в синем небе.