о с высоты двенадцати тысяч футов.
  Когда-нибудь, думал Квейль, надо будет приехать сюда и посмотреть на всю
  картину снизу. Или хотя бы на часть картины. И вернуться к нормальному
  представлению о времени и пространстве, отделяющих одно место от другого.
  Эти места особенно было бы интересно обойти пешком. После войны было бы
  чудесно это проделать... После войны... Он постарался отогнать мысль о
  том, что будет после войны, перевел взгляд на приборную доску, чтобы
  отогнать эту мысль, но она крепко засела в мозгу. После войны...
   Что будут делать Горелль, Вэйн, Тэп, Ричардсон или Стюарт, Констэнс,
  Соут, да и все они, после войны? И чем они, черт возьми, занимались до
  войны? Он не знал. Не знал потому, что не спрашивал их; а не спрашивал
  потому, что это дало бы им право, в свою очередь, задавать вопросы ему, а
  этого он не хотел. Почему? Что за беда, если они спросят? Почему не
  ответить? Он слушал лекции в лондонском университете, собирался стать
  инженером. Так, хорошо, но разве это хоть кому-нибудь из них интересно!
  Вот, например, Тэп. Квейль знал, что он делал до войны. Шатался по Лондону
  и швырял деньгами направо и налево, так как не знал, куда их девать. Имя
  Тэпа иногда встречалось в светской хронике, и он был очень удивлен, когда
  Тэп появился в их эскадрилье и ему пришлось обучать его, а также и
  Горелля, некоторым особым маневрам на "Гладиаторе".