да делась его уравновешенность.
   - Задайте хорошенько этим мерзавцам! - воскликнул Георгиос.
   - Мы им покажем, - обещал ему Вэйн.
   Греки опять, перебивая друг друга, кричали что-то.
   Георгиос перевел:
   - Они говорят, что вы спасаете Грецию. Мы на земле, а вы в воздухе. Они
  еще хотят сказать, что мы ненавидим фашистов больше, чем вы, потому что у
  нас тоже есть фашисты. Вот почему мы так бьем их. Вы уничтожаете всех
  итальянцев в воздухе, а мы - на земле.
   - Передайте им, что они самые храбрые воины на земле, и мы будем рады
  очистить для них воздух, - сказал Вэйн. Каждое слово он подтверждал ударом
  кулака по плечу священника, и удары посыпались особенно щедро, когда он,
  кивая головой, слушал речь Георгиоса, который пространно, с
  многочисленными жестами, передавал его слова по-гречески.
   Священник поднял рюмку и сказал только одно слово: "Ник!"
   - Победа! - перевел Георгиос.
   Это вызвало новый взрыв энтузиазма. Люди кричали, смеялись и пили, - им
  еще не приходилось пить за победу, и греки отнеслись к этому так серьезно,
  что летчики не могли удержаться от смеха.
   - Можно здесь достать чего-нибудь поесть? - спросил Вэйн Георгиоса.
  Священник с явным удовольствием смотрел на Вэйна, который был несколько
  похож лицом на Байрона.
   - Здесь нет, но я покажу вам хорошее местечко. Я знаю, где можно
  поесть.
   - Спросите их, сколько все это стоит, - сказал