2", который сбил "Гладиатора".
  "42" уходил. Квейль хотел броситься за ним, но его опередил Тэп, - он был
  ближе. Однако "42" сделал иммельман и совсем было уже зашел в хвост Тэпу,
  как вдруг Тэп сделал самую крутую, самую страшную петлю, какую видел
  когда-либо Квейль, очутился выше "42", подошел к нему с борта и начал
  сажать в него одну пулеметную очередь за другой. "42" загорелся и начал
  падать. Тэп опять сделал петлю, вышел из нее сзади Квейля и поднял вверх
  руку, сигнал, означавший, что он израсходовал боеприпасы.
   Они повернули домой. Их двое - вот все, что Квейль знал пока. Он
  чувствовал страшную усталость и не стал следить за остальными "42",
  которые уходили на север. Его не интересовало, сорвали они бомбардировку
  или нет. Его не интересовало ничто, он чувствовал только усталость. От
  сильного напряжения у Квейля так разболелся живот, что ему хотелось
  облегчить желудок тут же, в кабине. Но все же он взял курс на Ларису и
  стал набирать высоту, потому что во время боя они с пятнадцати тысяч футов
  спустились до трех тысяч. В пылу драки он забыл о горах, а теперь они
  вставали перед ним, и очень грозно.
   Квейль включил микрофон и крикнул:
   - Тэп, ко мне.
   - Есть, - ответил Тэп. - Вот так переплет, скажу тебе. Кого из наших
  сбили?
   - Не знаю.
   - Как будто Хикки? - сказал Тэп.
   - Нет, Хикки так не сбить.
   - А Горелля ты не видел?