в крови, кровь была и
  на куртке. Когда врач снял с него ирвиновскую куртку, Квейль увидел
  пулевую рану на шее. Андерсон достал из походного чемоданчика марлю и эфир
  и начал вытирать кровь. Квейль видел, как Тэп побледнел и отошел в
  сторону. Двое солдат из команды обслуживания принесли простые греческие
  носилки. Хикки и Квейль понесли раненого к автомобилю; врач продолжал
  осторожно вытирать кровь, стараясь не причинять боли. Раненый
  пошевельнулся, но не открыл глаз, веки его были плотно сжаты.
   - Беда, - сказал Андерсон. - Он потерял много крови. Везти его на этой
  машине не годится.
   - Можно подождать, пока мы попробуем раздобыть карету скорой помощи? -
  спросил Хикки.
   - Нет. Кладите его сюда, во всю длину. Голову выше.
   Они положили Горелля на заднее сиденье, Хикки занял место шофера, а
  врач уселся на полу, не выпуская из рук своего чемоданчика.
   - Я скоро вернусь. Ждите меня здесь, - сказал Хикки остальным.
   - Мы поедем в город с командой, - предложил Тэп.
   Хикки бросил: "Ладно", - запустил "паккард" и медленно тронулся с
  места.
   Оставшиеся пошли к самолету Горелля посмотреть, что с ним случилось.
  Хвостовое оперение было почти начисто срезано пулеметным огнем и еле
  держалось. Пуля, пронзившая шею Горелля, пробила заднюю стенку кабины и
  вдребезги разбила указатель поворота и крена. Пол и сиденье в кабине были
  залиты кровью.