лся в греческий штаб, чтобы передать в Афины донесение.
  Остальные пошли пить оузо. Едва они вошли, официант на минуту скрылся и
  вернулся с австралийским греком Георгиосом.
   - Дорогие друзья, - сказал Георгиос, входя в зал. - Наши хотят знать,
  много ли вам удалось сегодня сбить итальянцев?
   - Двадцать или тридцать, - ответил Тэп и опрокинул рюмку: - Садитесь,
  выпьем!
   - Благодарю вас, - сказал Георгиос. Он кого-то искал. - Вы,
  действительно, немного очистили воздух. - Он снова поглядел по сторонам. -
  А где же мой австралиец?
   Тэп посмотрел на Квейля. Финн и Брюер, спорившие в другом конце стола,
  сразу прекратили спор. Квейль поднял голову - все выжидающе смотрели на
  него.
   - Его сбили, - ответил Квейль Георгиосу.
   - Да? Сбили?
   - Да, - сказал Квейль.
   Георгиос отвернулся. Потом обвел глазами летчиков и сказал
  скороговоркой:
   - Хороший был парень. По-настоящему хороший.
   - Да, - тихо сказал Квейль. - Хороший.
   - Очень, очень жаль, - пробормотал Георгиос. Он повернулся и поспешно
  вышел из зала. По спине Георгиоса Квейль видел, что в душе у него
  происходит борьба между чувствительным греком и равнодушным австралийцем,
  и он так и не узнал, какая половина души его победила, потому что так и не
  увидел лица грека.
  
  
  
  7
  
   Хикки не вернулся вечером из Янины. Он отправился туда осмотреть
  аэродром и оборудование. А наутро