ко в Албанию. И вообще все
  может случиться, особенно если принять во внимание, что эскадрилья должна
  вести борьбу с бомбардировщиками. Он знал, что Елена права, но ее правота
  мешала ему, и он не хотел признавать ее.
   - Ладно, - сказал он, - если быть благоразумным, то я знаю, что надо
  сделать.
   Она наклонилась к нему и коснулась губами его небритой щеки.
   Квейль повел ее в ресторан, где сидели летчики. Когда они вошли,
  летчики стали перебрасываться шуточками по его адресу. Рано или поздно
  придется их познакомить с Еленой, думал Квейль, так пусть лучше сейчас. Он
  спокойно взял ее под руку и подошел с ней к столу. Хикки встал первый и
  пристально взглянул на Елену, обратив внимание на ее бледно-желтый халат.
  Остальные встали вслед за ним, это бросилось в глаза всем, сидевшим в
  ресторане, и Елена почувствовала себя неловко. На лицах летчиков Квейль
  читал удивление.
   - Елена, это наша эскадрилья, - сказал Квейль. - Это Хикки, командир. А
  это Елена Стангу, - сказал он, обращаясь к Хикки.
   Хикки улыбнулся и протянул руку. Елена, привыкшая ограничиваться
  по-гречески одним поклоном, немного опоздала и не сразу протянула руку.
  Она рассмеялась над своей оплошностью, и это понравилось Хикки.
   Потом Квейль представил ей Тэпа, Херси, Ричардсона, Брюера, Констэнса,
  Стюарта, который щелкнул каблуками и отвесил поклон, и Финна, который
  сказал: "Ты нам преподносишь