вали, это было бы только удовольствием.
   - Тогда я не хочу. Не желаю, чтобы вас подстрелили.
   - Это от нас не зависит, - сказал Финн. Он сидел рядом с Еленой и
  смотрел ей прямо в глаза.
   Пока Квейль обедал, а Елена пила кофе, разговор продолжался. Тэп был
  хуже всех: каждую женщину он считал общей собственностью, у него всегда
  было только одно на уме, и он шел к цели прямиком.
   - Где вы живете? - спросил Тэп.
   - В госпитале, - сказала она.
   - Можно вас навестить?
   Елена посмотрела на Квейля. Он не сделал ей никакого знака.
   - Это трудно, - сказала она.
   - В таком случае вы должны приходить обедать с нами, - сказал Тэп.
   - Постараюсь, - ответила она. - А пока мне уже пора.
   Квейль поднялся вместе с Еленой. Он попросил Тэпа заплатить за него.
  Все встали, когда Елена стала прощаться. Тэп, пожимая ей руку, осторожно
  улыбнулся. Когда Квейль и Елена вышли, она сказала:
   - С трудом верится.
   - Чему?
   - Они все такие молодые.
   - Чем человек моложе, тем он лучше летает. В нашей специальности
  требуется молодежь.
   - Знают ли она, что делают? - сказала она.
   - Нет. Но это им все равно.
   - А вы знаете, что делаете?
   - Да, - сказал Квейль.
   Они шли по коричневой грязи, накрапывавший дождь сгущал темноту ночи. У
  подъезда госпиталя Квейль остановился и сказал:
   - Вы не можете выйти позднее?
   - Нет, - сказала она, - не могу. Слишком трудно.
   -