пришли в мир, - разумеется, чтобы руководить государством, - и
  практиковались в этом за семейным столом. Даже над пирогом невидимой тенью
  нависала степень почетного доктора наук. Если Кетенхейве поедет в
  Гватемалу, ему, конечно, дадут черный правительственный автомобиль, может
  быть, последнюю модель, которая означает полную победу респектабельности
  над экономичностью. Кетенхейве торопился в Годесберг, потому что после
  пересоленной селедки и после производства в "его превосходительство", хотя
  и неофициального, хотел пообедать, как подобает дипломату, а где можно это
  сделать лучше, чем на знаменитой "Рейнской террасе", свидетельнице
  величайшего дипломатического позора?
   Кетенхейве сидел один в зале, один на ковре, а ковер был новый; может
  быть, прежний персидский ковер съел за завтраком фюрер, потому что
  Чемберлен и господа из английского министерства иностранных дел
  опаздывали, а неврастеничный фюрер терпеть не мог ждать. Теперь здесь
  любили отдыхать промышленные воротилы. Ошибкой было вкладывать капитал в
  фюрера. А может быть, не ошибкой? Дилетанту не дано судить об этом. Может
  быть, "спаситель" был все же рентабельным? Сколько миллионов убитых? Дымят
  фабричные трубы. Добывается уголь. Пылают домны. Светится раскаленная
  добела сталь. Кетенхейве тоже похож на промышленного воротилу. Он держал в
  руке портфель, солидный депутатский портфель. Стихи Каммингса, Верлена,
  Бодлера, Рембо, Аполлинера - их он помнил наизусть. _Кетенхейве -
  промышленный воротила. Кетенхейве - его