тправились в Висзее, чтобы прикончить своих друзей! Как трогает
  меня судьба этих юношей. Как волнуют меня романы, созданные под вашей
  эгидой. Будучи советником интендантства, я последовал бы за вашим
  ополчением. Повидал бы снова Милан, Варшаву и Березину, "Людей, коней и
  колесницы господь сразил своей десницей", Вы цитировали этот псалом после
  победы над Польшей. Вы выступали в рейхстаге. Вы жаловали своих
  полководцев маршальскими жезлами и поместьями в Западной Пруссии. Кое-кого
  вы приказали повесить. Другие послушно застрелились сами. Одному вы
  послали яд. А где все ваши сияющие от восторга юноши, ваши герои воздуха,
  герои моря, герои танков и ваши мальчики в Берлине, господин Гитлер? Что
  поделывают ваши писатели, господин Кетенхейве? Они переводят Бодлера. Как
  прекрасно, как смело! А что же Нарвик, Киренаика, Атлантический океан,
  Волга, все места казней, лагеря военнопленных на Кавказе и лагеря
  военнопленных в штате Айова? Кто напишет об этом? Меня интересует правда,
  только правда...
   _Кетенхейве_: Здесь вообще нет никакой правды. Только клубок лжи.
   _Стендаль_: Вы бессильный гностик, господин депутат.
   И вот уже в воздухе над Рейном сгустился и заплясал клубок лжи,
  показывая свое грязное нейлоновое белье.
   _Гитлер_: В застольных беседах я годами боролся за создание
  историко-германского института объединенных иллюстрированных журналов, за
  очищение немецкой культуры, во-первых, от еврейских, во-вторых, от
  христианских, в-третьих, от морально-сентиментальных