тельные это
  частицы. Кетенхейве тоже вошел в лифт и устремился куда-то ввысь. Выйдя из
  лифта на одном из средних этажей, он направился по длинному, залитому
  неоновым светом коридору. Коридор этот, призрачный, нереальный, показался
  ему заманчивым, а кондиционированный воздух ласково обдувал его.
  Кетенхейве постучал в одну из дверей и попал в комнату, залитую неоном и
  солнцем. Она напоминала искусственно освещенный аквариум при солнечном
  свете, и Кетенхейве подумал, что сам он тоже любит работать в таком же
  освещенном двойным светом аквариуме. Оказывается, они просто-напросто
  существа, которых специально разводят и сажают в аквариумы и теплицы! В
  комнате Кетенхейве обратился к двум секретаршам-немкам. Он назвал фамилию
  американского чиновника, и одна из секретарш сказала, что американец
  где-то здесь, но где именно, она не знает. Другая заметила, что не имеет
  смысла его искать, его все равно на найдешь, а кроме того, дело, по
  которому хлопочет Кетенхейве, еще не решено, оно изучается сейчас другими
  американцами, занимающими более высокие посты, чем начальник этого
  маленького аквариума. Кетенхейве поблагодарил за справку. Он опять вышел в
  коридор, залитый одним лишь неоновым светом, и понял всю бессмысленность
  своих стараний. Великолепную, очевидную эту бессмысленность омрачали лишь
  люди, которые где-то ждали решения своего дела.
   Кетенхейве добрался до лифта и снова устремился ввысь, теперь он попал
  в кафе на крыше, откуда можно было любоваться видом другого берега Рейна,
  и в то же время