а предложения специалистов, одобрил минимальные
  затраты, минимальное количество квадратных метров, "минимальную квартиру".
  Квартиры, очевидно, будут построены. Кородин тоже выступал за счастье
  рабочих обладать садовыми участками, его тоже радовали романтические
  домики с двухскатной крышей, стоящие среди зелени; только ему виделось,
  что в праздник тела Христова окна и двери этих домиков украсятся
  березками, что из громкоговорителя будет доноситься проповедь епископа, и
  довольные рабочие, завидев церковную процессию с дароносицей, благочестиво
  преклонят колена в палисаднике на собственном клочке земли. _Господь -
  пастырь мой, я ни в чем не буду нуждаться_. Они все выступали за смирение.
  Хейневег, Бирбом и Кородин были враждующими братьями. Они сами не знали,
  что они братья по духу, и считали себя врагами. Но на самом деле были
  братьями. Они хмелели от одного и того же разбавленного водой лимонада.
   Чего хотел Кетенхейве? Лучше иметь хоть какую-то крышу над головой, чем
  спать под открытым небом. Это он знал. Ему были знакомы лагерные бараки и
  вшивые лачуги, жилища в бункерах, убежища в развалинах, временные
  пристанища, знакомы лондонские трущобы и подвальные комнатушки в китайском
  квартале вблизи роттердамского порта, и он знал, что "минимальные
  Квартиры", которые хочет построить их комитет, являются прогрессом по
  сравнению с этой нищетой. Но он был против смирения. Он не понимал счастья
  владеть садовыми участками. Ему казалось, что он осознал ситуацию: в ней
  таятся яд и бациллы.