ро Америки, стихи Уолта Уитмена, сила и
  гениальность, потом настало время изнурительного онанизма, самодовольный
  эпигон укладывался в широкую супружескую постель законного порядка, на
  ночном столике рядом с календарем, в котором отмечены дни, когда его жена
  могла или не могла забеременеть, презерватив и папская энциклика_.
   Кородин одержал победу над революцией, но чувствовал, что кое-что
  утратил. Хейневег и Бирбом одержали победу над религией, но чувствовали,
  что отреклись от чего-то, важного. А вместе они оскопили и религию, и
  революцию. Дьявол уволок всякую социальную общность и крепко держал ее в
  своих когтях. Правда, еще происходили путчи, их делили на холодные и
  горячие, как пунши, но напиток приготовлялся из все более и более дешевых
  суррогатов и причинял народам лишь головную боль. Кетенхейве был против
  смирения. Он был готов смотреть в лицо Горгоне. Он не хотел опускать глаза
  перед леденящим душу ликом. Но он хотел бы жить спокойно и кое-что
  выманить у дьявола. Он хотел счастья в отчаянии. Хотел счастья, а для
  этого ему нужен был комфорт и одиночество, хотел доступного каждому в этом
  раз и навсегда созданном мире техники одинокого, комфортабельного и
  полного отчаяния счастья. Ведь не обязательно, будучи печальным, еще и
  мерзнуть; не обязательно, будучи несчастным, еще и голодать; не
  обязательно, размышляя о пустоте бытия, увязать в грязи. Поэтому
  Кетенхейве хотелось бы построить для рабочих дома нового типа,
  индустриальные квартиры в стиле Корбюзье,