Софи думает:
  "Что за чепуху он порет, корсет жмет, нейлон прозрачный и упругий, можно
  бы надрезать край, ведь не буду же я там раздеваться". Мергентхейм
  говорит: "Я ему враг. Надо ему об этом сказать. Надо сказать: "Господин
  Кетенхейве, я ваш враг". Софи думает: "Зачем я ношу прозрачный корсет?
  Если Франсуа Понсе увидит меня в нем, он увидит все, складки на теле,
  отложения жира". Мергентхейм говорит: "Это ведь подло"_. Кетенхейве шагал
  по рыночным отбросам, что-то гнилое, вонючее, разлагающееся, затхлое,
  порченое валялось у него под ногами, он поскользнулся _на апельсине,
  банане, прекрасном плоде, напрасно созревшем, бессмысленно сорванном,
  родившемся в Африке, погибшем на рынке в Бонне, его даже не попробовали,
  он не попал в жадные людские желудки, не переварился. Колбаса, мясо, сыр,
  рыба и всюду мухи. Жирные ворчуньи. Личинки в теле. Их оружие. Колбаса,
  разлагающаяся на блюде. И это мы едим. Это едят они в отеле "Штерн". Я бы
  мог войти туда. Биржевые маклеры в холле, шанцевые лопаты для пограничной
  охраны, патент на реактивные водометы, искусственные алмазы, они все еще
  ждут телефонного звонка министра. Он пошлет свою машину. Гони алмазы, гони
  патент на водомет, гони лопату, милую, складную, умещающуюся в жилетном
  кармане, ее можно незаметно носить под костюмом, она завоюет вам симпатии
  в любом обществе, уникальная производительность, шестьсот кубометров
  немецкой земли в час, братские могилы, солдат зарывает солдата. Ждите
  распоряжений правительства. Говорит Англия. Говорит Англия.