ли, что лучше, "лейка" или "контакс", а сами не
  могли купить даже детского фотоаппаратика. Кетенхейве зашел в винный
  погребок с отделанными панелью стенами. Там было тихо и уютно, только
  слишком жарко; Кетенхейве обливался потом. Какой-то старик, сидя за
  бокалом вина, читал газету. Он читал передовицу под заголовком: _одержит
  ли канцлер победу?_ Кетенхейве уже читал эту статью и знал, что упомянут в
  ней как камень на пути канцлера. _Кетенхейве - камень преткновения_. Он
  заказал себе арского вина, которое было здесь неплохим. Старик, читая о
  перспективах канцлера на победу, поглаживал старую таксу, чинно сидевшую
  рядом с ним на скамейке. У таксы была умная морда, она походила на
  государственного деятеля. Кетенхейве подумал: "Вот так и я буду
  когда-нибудь сидеть, старый, одинокий, с единственным другом собакой".
  Вопрос еще, будет ли у него все это: собака, стакан вина и своя постель
  где-нибудь в городе.
   В погребок вошел священник. С ним вошла маленькая девочка, лет
  двенадцати, в красных носочках. Священник был высокого роста, могучего
  телосложения. Он был похож на крестьянина, но с головой ученого. Хорошая
  голова. Священник протянул девочке карту вин, и она стала робко читать
  названия. Девочка боялась, что ей придется пить лимонад, но священник
  спросил ее, не хочет ли она выпить вина. Он заказал для девочки одну
  восьмую, а для себя четверть литра. Девочка взяла бокал двумя руками и
  стала пить маленькими осторожными глотками. Священник спросил: "Вкусно?"
  Девочка