етила: "О-очень!" Кетенхейве подумал: "Не робей, он рад, что ты
  с ним". Священник достал откуда-то из сутаны газету. Это была итальянская
  газета - орган Ватикана "Оссерваторе романе". Священник надел очки и стал
  читать передовицу "Оссерваторе". Кетенхейве подумал: "Газета не хуже
  других, а может, и лучше". Еще Кетенхейве подумал: "Статья написана
  хорошо, они гуманисты, умеют думать, защищают из добрых побуждений доброе
  дело, но "не желают считаться с тем, что можно точно из таких же добрых
  побуждений защищать прямо противоположное". Кетенхейве подумал: "Правды
  нет!" Он подумал: "А вера есть". Он задумался: "Верит ли редактор
  "Оссерваторе" тому, что написано в его газете? Он священник? Принял ли он
  духовный сан? Живет ли он в Ватикане?" Кетенхейве подумал: "Прекрасная у
  него, должно быть, жизнь, по вечерам, сады, по вечерам прогулка вдоль
  Тибра". Он вообразил себя священником, который гуляет по берегу Тибра. На
  нем чистая сутана и черная шляпа с красной лентой. _Кетенхейве -
  монсеньер. Маленькие девочки делают реверанс и целуют ему руку_.
   Священник спросил девочку:
   - Хочешь газированной воды к вину?
   Девочка покачала головой. Она пила неразбавленное вино маленькими
  глотками, смакуя. Священник сложил газету. Снял очки. Глаза у него были
  ясные. Лицо спокойное. Не опустошенное. Он пил свое вино, как
  крестьянин-винодел. Красные носочки висели под столом. Старик гладил свою
  умную таксу. В зале было тихо. Официантка тоже тихонько сидела за столом.
  Она читала в иллюстрированном