_Кетенхейве - школьник, с которым никто не хочет играть_. Музыка играла
  "Shoeshineboy" ["Чистильщик сапог" (англ.)].
   Ночь. Ночь. Лемуры. Кородин молился. Он молился в мансарде. В каморке
  не было никакой мебели, кроме маленькой скамеечки, которая стояла перед
  распятием, задумчиво висевшим на побеленной стене. Кородин опустился
  коленями на скамеечку. Горела свеча. Пламя ее вздрагивало. Окно мансарды
  было раскрыто. Зарницы вспыхивали все чаще, молнии торжественно освещали
  каморку. Кородин страшился огня небесного, и то, что он не закрыл окна,
  свидетельствовало о его склонности к самобичеванию. Он молился: "Я знаю,
  что я плохой человек, знаю, что живу неправедно, знаю, что мне надо бы все
  раздать бедным, но я знаю также, что это было бы бессмысленно; ни один
  бедняк не стал бы богаче, ни один человек не стал бы лучше. Господи,
  покарай меня, если я заблуждаюсь!" Распятый, вырезанный неизвестным
  мастером из розового дерева, словно корчился в муках при вспышках молнии и
  казался больным, страдающим, тронутым тлением. Он висел как символ муки.
  Эта мука была безмолвна. Она не давала Кородину ответа. Кородин подумал:
  "Мне надо уйти. Я ничего не должен раздаривать. Все это сплошная ложь.
  Только мешает. Только отвлекает. Мне надо просто уйти. Сейчас, сразу, не
  медля. Уйти и не возвращаться. Уйти и не останавливаться. Не знаю куда.
  Без всякой цели". В глубине души он догадывался, что самое главное не
  иметь цели. Бесцельность - вот подлинная цель. Но он боялся молнии. Боялся
  начавшегося дождя. Он продолжал