ад могилой. В бледных отблесках молнии он
  видел печальные вечнозеленые кладбищенские растения. Вдыхал гнилой и
  влажный запах самшитовых зарослей, сладковатый аромат увядших роз из
  надгробных венков. Кладбищенская стена содрогалась в блеске молний. Ужас и
  содрогание! Кьеркегор. Няня - утешительница для интеллигентов. Молчание.
  Ночь. _Кетенхейве - пугливая ночная птица. Кетенхейве - отчаявшийся сын.
  Кетенхейве - сентиментальный скиталец по кладбищенским аллеям. Посланник в
  Гватемале. Лемуры сопровождают его_.
  
  
  
  5
  
   Он проснулся. Проснулся рано. Проснулся после беспокойного сна.
  Проснулся в гетто.
   Каждое гетто окружено невидимыми стенами и в то же время открыто всем
  взглядам, выставлено напоказ. Кетенхейве подумал: гетто Гитлера и
  Гиммлера, гетто перемещенных лиц и гетто гонимых, стены, ограды, печи
  крематориев Треблинки, восстание евреев в варшавском гетто, послевоенные
  лагеря, каждый барак, который имеет к нам отношение, все вшивые лачуги,
  все бомбоубежища, все изгнанники и все беженцы - все это чем-то похоже на
  нас - на правительство, на парламент, чиновников и прочий балласт, ведь мы
  такое же инородное тело в вялых мышцах нашей столицы.
   Видны четыре стены, виден потолок, окно и дверь крошечной комнатушки, а
  если отдернуть занавеску и приподнять жалюзи, станут видны фасады других
  домов гетто; непомерно высокие бараки, построенные наспех, с плоскими
  крышами, широкими окнами и стальными каркасами. Они похожи на фургоны
  большого бродячего цирка, расположившегося на площади, на