ость и ослабляет себя, когда
  большинство из его среды становится правительством и захватывает
  исполнительную власть. Что это при неудачном составе парламента, как не
  диктатура на определенный срок? "Большинство" не прибегает к казням своих
  противников, но все же является маленьким тираном, и пока оно
  господствует, меньшинство всегда терпит поражение, обречено играть роль
  бессмысленной оппозиций. Фронты стоят незыблемо и, к сожалению, нельзя
  даже вообразить, что оратор из рядов оппозиционного меньшинства сможет
  переубедить в своей речи правящее большинство, что он хоть раз окажется
  правым, а оно нет. Изменить правительственный курс, находясь в оппозиции,
  в Бонне не удалось бы и Демосфену, даже ангельское пение никого бы здесь
  не тронуло, и Кетенхейве, минуя последний пост оцепления, понимал, что
  приходить ему сюда и выступать на пленарном заседании бундестага, в
  сущности говоря, совершенно бессмысленно. Он ничего не сможет изменить. С
  таким же успехом он мог бы продолжать валяться в кровати, предаваясь
  мечтам. Вот в таком, вовсе не радостном, а в подавленном настроении
  депутат приближался к комнате своей фракции: _Наполеон в утро битвы под
  Ватерлоо, знающий, чем она кончится_.
   В комнате фракции его уже ждали; Хейневег, Бирбом и другие комитетские
  ловкачи, стреляные воробьи процедурных вопросов, киты регламента уже с
  упреком поглядывали на Кетенхейве. Кнурреван произвел смотр своему войску,
  и, заметьте, без уважительных причин не отсутствовала ни одна ценная
  личность.