я своей речи. Кетенхейве подержал в
  руках мергентхеймовскую газету и понял, что ему действительно придется
  полностью переделать свою речь. Он понял, что оружие выбито у него из рук,
  что его динамит лишился всякой взрывчатой силы. Мергентхейм под броским
  заголовком поместил сообщение об интервью генералов из Conseil Superieur
  des Forces Armees, и такую новость этот смельчак, этот смелый дискобол,
  снабдил комментарием, что с генералами, имеющими такие замашки
  победителей, немцам нельзя создать общую армию. Да, порох Кетенхейве явно
  отсырел! Корреспонденция, которую дал ему Дана, попала к ним в руки, а так
  как в Бонне имелся лишь один экземпляр этого малочитаемого в бундестаге
  бюллетеня, стало быть, они раздобыли его у самого Кетенхейве, конечно,
  лишь тень документа - сфотографировали сообщение и тем самым опередили
  Кетенхейве, а новый телефонный звонок Фроста-Форестье, предлагавшего
  испанско-колониальную веранду смерти в Гватемале, был, значит, любезной
  подачкой, в которой не могут отказать даже потерявшей зубы дворняжке.
  Кетенхейве отчетливо понимал, что произошло, и ему было не менее ясно, что
  еще произойдет. Канцлер, вероятно вовсе не посвященный в эту интригу, на
  какое-то время рассердится на Мергентхейма, решительно ополчится на статью
  и потребует от французского и английского правительств заявлений о том,
  что они сожалеют о высказываниях генералов, опровергают их и считают
  предстоящее военное объединение с Германией по своей сути честным и
  прочным.
   Звонком оповестили о начале