сына
  может оторвать снарядом обе ноги, твой отец может отправиться в Сибирь,
  твоя дочь - отдаться троим мужчинам за банку мясных консервов, которую она
  поделит с тобой, ты жадно проглотишь это мясо, поднимешь окурок, брошенный
  кем-то в сточную канаву, или, наоборот, ты будешь зарабатывать на
  производстве оружия, станешь богачом, потому что вооружаешь смерть
  (сколько кальсон требует армия? Подсчитай доход при сорока процентах
  прибыли, ведь ты человек скромный), а бомбы, пули, увечье, смерть, угон на
  чужбину - все это настигнет тебя лишь в Мадриде, куда ты еще сумеешь
  прикатить в своей новой машине, отобедаешь еще раз в шикарном ресторане,
  встанешь в очередь перед американским консульством, а может быть, сумеешь
  добраться и до Лиссабона, где стоят корабли, но корабли не возьмут тебя,
  самолеты без тебя взлетят над Атлантикой, так стоит ли игра свеч? Нет, это
  не чересчур мрачная картина; но в зале заседаний никто не дрожит от
  волнения и нет там никаких возбужденных толп. Скука вступает в свои права.
  Семь раз пропущенные через фильтр зрители разочарованы игрой. Журналисты
  рисуют в своих блокнотах рожицы, ведь все выступления они получат в
  отпечатанном виде, а результаты голосования уже предопределены. Известен
  счет - число забитых противником мячей, - и никто не делает ставку на
  проигравшего. Кетенхейве подумал: "К чему вся церемония, ведь эти жалкие
  результаты мы могли бы узнать за пять минут без всяких речей, канцлеру не
  потребовалось бы выступать, нам не пришлось бы оппонировать, им