еожиданно выпал шанс войти в историю
  в качестве великого человека, прослыть спасителем отечества, но вместе с
  тем восхищался его энергией и напористостью, когда этот старик упрямо, с
  уверенностью одержимого осуществлял однажды намеченный план. Разве он не
  понимал, что все его замыслы в конечном итоге потерпят крах не по вине его
  противников, а по вине друзей? Кетенхейве не оспаривал у канцлера его
  веру. Она была его мировоззрением, которое он возвещал, канцлеру
  мерещилось, что мир горит, и он вызывал пожарных, создавал пожарные
  команды, чтобы потушить, побороть пламя. Но канцлер, по мнению Кетенхейве,
  потерял перспективу, он страдал, по мнению Кетенхейве, общей для всех
  немцев болезнью - ни при каких обстоятельствах не изменять однажды
  приобретенного представления о мире; и поэтому, по мнению Кетенхейве, он
  не замечал, что в других странах другие государственные деятели тоже
  считают, что мир охвачен пожаром, но в других местах и другим пожаром, и
  они тоже вызывают пожарных и снаряжают пожарные команды, чтобы потушить,
  побороть пламя. Поэтому так велика опасность, что получившие разные
  распоряжения пожарные будут мешать друг другу при тушении огня и в конце
  концов передерутся между собой. Кетенхейве подумал: "Хорошо бы вообще не
  создавать никаких пожарных команд, дайте нам возможность воскликнуть: "Мир
  не горит", дайте нам возможность собраться всем вместе и рассказать друг
  другу о своих кошмарах, дайте нам признаться, что всем нам мерещатся очаги
  пожаров, и тогда, видя страх других, мы