м, что наш страх - безумие, и
  будем впредь видеть более приятные сны". Кетенхейве хотелось увидеть сон о
  счастливом земном рае, о царстве изобилия, о земле, где покончено с
  нуждой, о государстве Утопия без войны и бедности, и на какое-то время он
  забыл, что и этот его воображаемый мир, отвергнутый небом, не подозревая
  об опасности, не получая ответа, тоже стал бы крутиться в черной
  вселенной, где за обманчиво близкими звездами, может быть, живут
  исполинские чудища.
   Никто, кроме Кородина, казалось, не слушал канцлера, а Кородин ждал, не
  заговорит ли господь бог устами главы государства; но Кородин так и не
  услышал гласа божьего, более того, ему порой представлялось, будто он
  слышит голос своего банкира. Хейневег и Бирбом осмеливались иногда
  подавать реплики с мест. Сейчас они кричали: "Состряпано по заказу!" Они
  напугали Кетенхейве, которому их выкрики показались нелепыми" Только потом
  он понял, что канцлер цитировал статью Мергентхейма о генералах из Conseil
  Superieur и называл ее подлой. Бедняга Мергентхейм! Ему придется это
  проглотить. Официальные разъяснения, разумеется, уже лежали под рукой, и
  правда, вот их уже зачитали, опровержения из Парижа и Лондона, признания в
  верности, слова дружбы, заверения в братстве, а затем и в братстве по
  оружию. Назначение на роль континентального меча лежало уже, что
  называется, в кармане, теперь можно вооружаться, надеть каску,
  пользующуюся почтением у граждан, каску, показывающую, кто стоит у власти,
  каску, придающую безликому