сидела за бутылкой вина. Мужчины надели на свои лысые
  черепа пестрые шапочки. На свои носы картошкой они нацепили длинные
  карнавальные носы. Мужчины в пестрых шапочках и с длинными носами были
  фабрикантами. Они обнимали своих безвкусно одетых, безвкусно причесанных,
  резко и сладковато пахнущих фабрикантских жен. Они пели. Фабриканты и
  фабрикантские жены пели: "Там, где чайка летит с Северного моря..." На
  узком помосте перед колесом парохода стоял в брызгах грязной пены усталый
  пароходный повар. С утомленным скучающим видом смотрел он на берег. К его
  голым рукам прилипла кровь. Он весь день потрошил грустных молчаливых
  карпов. Кетенхейве подумал: "А мог бы я так жить, каждый день чайка с
  Северного моря, каждый день Лорелея?" _Кетенхейве, грустный повар рейнской
  пароходной компании, не потрошит карпов_.
   Во дворце президента горел свет. Все окна были раскрыты. Ленивый теплый
  ветер, ветер стенографов, струился по комнатам. Музеус, дворецкий
  президента, считавший себя президентом, обходил эти комнаты, в то время
  как настоящий президент заучивал наизусть одну из своих мудрых речей.
  Музеус проверил, постланы ли постели. Кто будет в них спать этой ночью?
  Федеральный корабль с президентом продолжал свое плавание под усталым
  теплым ветром по ленивым волнам, но под безобидной гладью реки коварно
  притаились опасные рифы, а потом река внезапно становилась бурной,
  неукротимой, грозящей кораблекрушением и гибелью в грохоте водоворота.
  Постели постланы. Кто будет на них спать? Президент?