развалин. Другой автомобиль, с иностранным номером, промчался по
  засыпанной щебнем улице. На дорожном знаке виднелась надпись: ШКОЛА.
  Иностранный автомобиль затормозил на усеянном воронками поле. Какие-то
  привидения выползли из ям навстречу автомобилю.
   Кетенхейве снова увидел витрины, увидел манекены, увидел роскошные
  спальни, роскошные гробы, различные приспособления для плотской любви и
  противозачаточные средства - увидел весь тот комфорт, который коммерсанты
  мирного времени предлагали народу.
   Он снова отправился в менее почтенный погребок. Столики завсегдатаев
  были заняты. За этими столиками обсуждались результаты голосования в
  бундестаге. Завсегдатаи были дурно настроены и недовольны результатами
  голосования. Но их недовольство и дурное настроение были бесплодны, их
  дурное настроение и недовольство словно оставались в вакууме. Завсегдатаи
  не скрывали своей досады. Но и любой другой итог парламентской сессии тоже
  мог бы явиться причиной их дурного настроения и недовольства. Они говорили
  о бундестаге, как всегда выражая свое принципиальное несогласие, говорили
  о последней сессии так, словно это событие, хотя само по себе неприятное и
  довольно значительное, их вовсе не интересует и не касается. А что же их
  касалось? Мечтают ли они о плетке, чтобы закричать "ура"?
   Кетенхейве не ограничился стаканом. _Кетенхейве - великий пьяница_, он
  заказал бутылку, пузатый вожделенный сосуд, _бутылку-чрево, предмет
  вожделения мелких лавочников, доброго арского вина_. Темно-красное,
  нежное, густое,